Эти дети были зачаты после того, как их отец погиб. Одного назвали в честь отца – Евгением. Другого – Александром. Их мать Анна живет в Симферополе, с мужем познакомилась в 2011 году, оба были студентами Таврического национального университета. В 19-м году, когда Евгений вернулся из армии, они поженились и жили в Судаке. Евгений мечтал о ребенке. В 22-м его мобилизовали. Сначала он находился в Крыму – охранял береговую линию в Севастополе, потом его перебросили на передовую. Однажды он перестал выходить на связь, и Анна решила, что, если вернется, попросит его сдать биоматериал. Евгений вернулся с задания, скоро приехал в отпуск, и Анна ему сказала – «Женя, я знаю, что ты с войны вернешься. Но для моего спокойствия сдай биоматериал». Евгений согласился. В договоре, который они заключили с клиникой, было прописано – в случае гибели мужа Анна имеет право распоряжаться биоматериалом. 4 декабря 23-го года Евгений погиб. Он вез бойцов и сам повернул машину к дрону своей стороной, чтобы спасти других.
Через три месяца после его гибели Анна пришла к репродуктологу. Две первые процедуры были неудачными, эмбрионы не прижились. Во время третьей попытки она уже сильно переживала, что снова ничего не выйдет. Ей подсадили два эмбриона, и она говорит, что ей приснился муж. Во сне она ему расстроенно сказала – «Опять ничего не вышло». «Успокойся, он уже растет» – ответил муж. Вот так и родились Евгений и Александр. Семья Анны их очень любит. В клинике ее ждет третий эмбрион, и его она тоже хочет родить. Анна говорит, что, когда Евгений погиб, ее держала только мысль о том, что его род еще может быть продолжен, и у нее еще может быть утешение – его дети. Его нет рядом, но его дети – с ней.
Кто-то говорит, что нельзя рожать детей от погибших. Но ребята идут на СВО не потому, что всю жизнь мечтали воевать. Они так же, как и мы все хотят жить, оставить после себя детей. И в случае Анны, она счастлива с детьми от любимого человека больше, чем была бы с другим мужчиной. Это – осознанный выбор женщины. Кто-то скажет, что детям нужен отец. Но все ли живые отцы живут со своими детьми? Ну и, в принципе, как, глядя на Евгения и Александра, может повернуться язык сказать, что они не имеют права на существование?
