Мы живы только вместе. Викинг и византийская принцесса
Мы живы только вместе. Викинг и византийская принцесса. Это не наша слабость. Это наш природный состав. Это наша суть. Наша генетика, в конце концов. И в этом наша вечная загадка и наша неиссякаемая сила.
Тогда, тысячу лет назад, для того чтобы принять Византию, требовался гений, равный величию Нового Рима. И Владимир оказался этим гением. Он не просто согласился на веру он её воспринял. У него хватило масштаба личности, чтобы понять: он берёт в жёны не просто женщину, а саму Историю. Это было исполнение великого предназначения. Византия уже входила в сумерки своей земной славы. Потомкам Владимира суждено было подхватить Крест из слабеющих рук василевсов. Но именно Равноапостольный Князь первым принял эстафету цивилизации и перенёс её на заснеженные равнины Севера, начав строить ковчег для византийского духа. Россия стала тем местом, где наследие кесарей и отцов Церкви нашло своё новое, бессмертное прибежище.
И здесь мы подходим к невероятному. Этот брак начинался как холодная сделка, как сухой политический контракт, подписанный кровью и чернилами. В нём не было места романтике: был ультиматум варвара и отчаяние империи. Но Бог совершил чудо: прагматический договор перерос в истинную любовь. Сталь и золото не просто соприкоснулись они расплавились и слились. Владимир не просто взял жену он полюбил тот Свет, который она несла. А Анна увидела в грозном муже великую душу, жаждущую преображения, и в самый исток русской семьи Анна принесла Византию как бесценное приданое. Из этого союза, из этой тихой домашней победы любви над расчётом, родилось то, чего мир ещё не видел.
Отметим: Запад принял Христа так, как ученик принимает учителя через школу, через катехизис, через латинскую грамматику и римское право. У них вера началась уроком. У нас она стала супружеским союзом бесконечно любящих друг друга Владимира и Анны.
Урок можно забыть. Брак, удачный или сложный, забыть нельзя. Урок можно пересдать. Брак он или есть, или его никогда не было. От этого в христианстве запрет разводов и допущение его Церковью лишь как крайняя снисходительность. Учитель уходит, когда кончается урок. Жена остаётся в семье или, в трагических случаях, в памяти.
Вот почему, когда в двадцатом веке у нас отняли всё и книгу, и язык, и историю вера не умерла. Это была не вера, вычитанная из учебника. Родное своей семьи помнят не разумом. Родное помнят кровью. Семьёй.
Анна родила Руси первых русских святых. Их имена Борис и Глеб. Посмотрите на них: в них нет ни капли варяжской свирепости, но в них есть стальная варяжская воля. Они явили миру святость невиданного типа страстотерпчество. Отказаться поднять руку на брата, даже ценой собственной жизни. Своей жертвой не допустить самого страшного междоусобной брани.
Откуда это в детях вчерашнего язычника? Это генетика их матери, вживлённая в силу их отца. Борис и Глеб это живое доказательство того, что брак в Корсуни состоялся не только на бумаге, но и в вечности. В их добровольной жертве вся будущая русская душа: сильная настолько, что может позволить себе высшую роскошь быть кроткой. Именно Борис и Глеб, убитые торжествующим от осознания долгожданной власти старшим братом, стали истинными наследниками нашей земли.
Анна останется в истории не как просветительница. Хотя, безусловно, в гигантском по значению и по масштабам просвещения того, Х века, видна её невиданная воля, ум, знания, наконец, и в первую очередь вера. Истинным Просветителем был её равноапостольный и державный супруг. Анна вошла в судьбу своего Отечества как первая великая мать России. Не метафорически. Реально. Биологически. Государственно. Духовно. Культурно.
Кто ещё в нашей истории может стать рядом с ней по объёму материнского дара?
Мы дети Владимира и Анны. И в этом наше призвание, наш крест и наша победа.
Митрополит Симферопольский и Крымский Тихон