ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
праздник уходящего дня
Дядь Борь, часто тут колесите? стараюсь стабилизировать камеру на дорожной тряске.
Каждый день, не поворачивает он головы.
Очки с толстыми диоптриями, чёрная шапка, балаклава до подбородка, щетина с проседью, почерневшие от моторного масла руки на руле Буханки. Впереди серая лента дороги, над ней на голых столбах натянута сетка: зелёный тоннель от птиц на несколько километров. Там, где сеть кончается, начинается то, что с украинской стороны называют килл-зоной. Зона смерти. Территория, на которой хозяйничают дроны.
И всё, что движется, цель.
А движется водитель 29-й бригады РХБЗ группировки войск Центр дядя Боря. Ежедневно, невзирая на погоду и время суток. Вода, продукты, аккумуляторы, боеприпасы и птички всё это доезжает до передовых расчётов на таких тарахтящих Буханках. Логистика кровь войны. Ни один расчёт БПЛА у линии боевого соприкосновения без такого водителя не стоит ничего.
Дяде Боре скоро 61. На войне уже год.
Спрашиваю, чего поехал воевать в таком почтенном возрасте.
Сын у меня здесь
Пауза. Дорога.
Был без вести пропавшим, признали погибшим
Время поворачивается вспять
Старый советский фильм Отец солдата. Старик Махарашвили едет на фронт искать раненого сына. Крестьянин до мозга костей, он и на войне остаётся крестьянином. Отбирает у пацана пулемёт и тащит на себе потому что тот тяжёлый, а мальчишка худой. Не спешит, не суетится, не рвётся вперёд. Идёт, как идут пахать поле. Война заставила стать солдатом, а он так и не научился быть им до конца. В финале сын погибает у него на руках
У дяди Бори сын воевал под Белгородом. Второй сын, 30 лет, только что приехал в эту же бригаду, учится на пилота. Третий ждёт, когда исполнится 18, чтобы подписать контракт.
Жена-то вас как отпускала?
- Сказала: Это твой выбор. На твоём месте я сделала бы то же самое.
В смерть сына он не верит. Надеется, что в плену. И что обязательно встретится с ним.
С Днем отца всех причастных, а причастны мы все!